Выбери любимый жанр
Оценить:

Сияние первой любви


Оглавление


33

– Тань, как ты? Как у тебя?

– Потом, Сережа, потом! Я сейчас у родителей. Хорошо, что ты позвонил, у меня силы появились.

– Нам в семь часов надо в аэропорт ехать.

– Да, я помню. Ты заедешь за мной?

– Да, заеду. На такси. Выходи из подъезда в семь часов.

– Да, поняла. До встречи…

– Это он звонил, да? Твой любовник? – с презрением спросила мама, когда она вернулась на кухню. – И не стыдно тебе, Тань? Я бы на твоем месте со стыда сгорела. А ты… Еще и мать перебила на полуслове – любовник позвонил, видишь ли…

– Ой, мам, не начинай больше! Все, хватит об этом. Прошу тебя, проводи меня нормально, мне и без того тяжело.

– Ну, еще бы… Детей на год бросать. А ты подумала, Тань, что Валя может и вовсе тебя не простить? Ни через год, ни через два, вообще никогда? Он завидный мужчина во всех отношениях, такие долго одни не бывают. Не подумала, а? Я понимаю, он тебя без ума любит и на многое готов пойти ради тебя, даже и на такое издевательство, что ты для него придумала. Но ведь любовь любовью, а обида обидой, а? Вдруг обида любовь перевесит, а мужское самолюбие верх возьмет? И что тогда? Ты отдаешь себе отчет в том, что можешь сесть между двух стульев? Ты, взрослая умная женщина? Отдаешь себе отчет?

Таня тяжело вздохнула, отвернулась к окну. Не было сил отвечать на мамины вопросы, хоть убей. Да и звучали эти вопросы так, будто ее вовсе не касались. Она и сама-то себя плохо слышит и плохо понимает, не то что мамины вопросы, скорее всего, справедливые и закономерные… Хорошо, Данька заглянул на кухню, спросил капризно:

– Мам, бабушка… Скоро вы наговоритесь? Я пить хочу! И мама обещала посмотреть велик. Пойдем, мам, а?

Весь день Таня провела с Егором и Данькой. Мама накормила их обедом, а все оставшееся время сердито копошилась на кухне, гремела кастрюлями. Данька спросил у нее шепотом:

– Бабушка сердится на тебя, да? Вообще-то она никогда не сердится, не знаю, что с ней такое случилось…

– Бабушка не хочет, чтобы я уезжала, Дань.

– А ты что, уезжаешь?

– Да, уезжаю, – постаралась как можно спокойнее сказать Таня. – И меня долго не будет, сынок. Целый год не будет. Но он очень быстро пройдет, этот год, поверь мне…

– Ты что, плачешь, мам? У тебя слезы в голосе!

– Нет, я не плачу, сынок. Ты помни, что я тебя очень люблю, ладно? Я буду очень скучать. И слушайся папу. И бабушку с дедушкой…

– Мам, я не понял… – тихо переспросил Егор, вслушиваясь в их диалог. – Куда ты уезжаешь-то? И когда?

– Сегодня, Егорушка. Больше не спрашивай меня ни о чем, ладно? Иначе я и впрямь разревусь. Мне сейчас очень тяжело, Егорушка, правда… Я не могу тебе всего объяснить, ты просто поверь мне на слово – так надо. Ты просто поверь мне, и все. Я вернусь через год, и все будет хорошо, ладно?

– Хорошо. Только я все равно не понял… Это такая командировка длинная, что ли?

– Ну, почти… – кивнула Таня. – Пусть будет командировка. Да, это командировка, Егор…

– Ладно, мам, ладно. Ты только не плачь, мам. Вон, ты дрожишь вся. Не плачь…

– Я не буду, не буду, сынок. Ну все, мне пора уходить. Я вернусь. Я люблю вас, я буду очень скучать…

Таня и сама не поняла, каким чудом ей удалось сдержать слезы. Выпустила их на волю уже в машине, когда ехала домой. Руки тряслись, глаза из-за слез ничего не видели. Доехала тоже чудом…

В семь часов она стояла у подъезда с чемоданами. Когда увидела, как во двор въезжает такси, вдруг ослабела и чуть не свалилась в обморок. Ее пронзило отчаянной мыслью: что я делаю, что? Но Сережа уже выходил из такси, уже деловито упаковывал ее чемоданы в багажник. Потом шире распахнул дверцу машины, показал жестом – садись.

Она села. Машина тронулась с места. Сережина рука сжала ее руку. Все… Все!

Глава 4

Синегорск – городок небольшой. Чистый, аккуратный. Правда, названия своего не оправдывает – никаких синих гор у него нет, а есть сплошные впадины, по которым вьются улочки вниз-вверх и сходятся потом на центральной площади, выложенной старой брусчаткой. А еще река протекает со скромным названием Тихая, так медленно и величаво течет, будто и в самом деле не торопится никуда. Спокойное место. Классическая северная провинция.

По крайней мере, Тане городок понравился. А Сергей уже бывал здесь – по делам.

Поселили их в служебной квартире от предприятия, куда командировали Сергея. Квартира была большая, но почти нежилая. Казенная. На кухне допотопный гарнитур из белого пластика, в гостиной угловатая неказистая софа и таких же два кресла в комплекте, в спальне большая кровать с твердокаменным матрацем, застеленная жаккардовым покрывалом.

Но им было все равно, какая квартира. Они были вместе, и это уравновешивало все душевные терзания по поводу их поступка и уж тем более скрашивало все бытовые неудобства. Хотя по большому счету никаких особых неудобств и не было – холодильник и газовая плита на кухне работали, в ванной исправно текла горячая и холодная вода, входная дверь запиралась на два надежных замка, и что происходило за этой закрытой дверью, было их общим и неделимым, выстраданным и абсолютно, просто бессовестно счастливым. А может, настоящее стопроцентное счастье и должно подогреваться совестливым страданием, как бы жестоко и бессовестно это ни звучало? Согласно тому физическому закону – если в одном месте что-то убывает, в другом обязательно прибывает? Может, и вся человеческая природа-любовь так задумана, что плевать ей на обратные утверждения стороны пострадавшей – мол, своего счастья на чужом несчастье не построишь?

Да, в первые дни бегства счастье вытеснило из них все другие эмоции, все другие ощущения. Казалось, даже память о прошлом вытеснило. Не было ничего оставлено в прошлом, а если было, то спряталось куда-то, перепуганное этой сумасшедшей лавиной счастья. Они – вдвоем! Только вдвоем! Немыслимо, невозможно оторваться друг от друга, и насытиться друг другом тоже до конца невозможно! Хотя рассудочное осознание содеянного и поднимало голову иногда, и Таня видела это в глазах Сергея. Видела и пугалась. И звала его снова в это сумасшествие – жестом, взглядом, улыбкой, вспыхнувшей в глазах страстью. Зачем, зачем им рассудок, если все уже произошло! И если они вместе решили броситься вниз головой в эту пропасть, в это любовное помрачение – зачем? Надо пережить его вместе, испить, избыть до конца. Впереди – целый год! И много, и мало. Но это уже неважно – если по времени.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Техника

Искусство, Искусствоведение, Дизайн