Выбери любимый жанр
Оценить:

Плохая хорошая жена


Оглавление


24

— Нет, Катька, никуда я падать не буду, успокойся. Просто мне страшно как-то от наших этих разговоров стало. Понимаешь, не должно так быть, не должно… Ты вдумайся, что произошло-то! Это же ведь мама моя… И ей в самом деле плохо — у нее инсульт! А мы тут сидим с тобой, стратегию с тактикой разрабатываем. Это же все бесчеловечно, Катька! Это же чудовищно, в конечном итоге…

— Что? Что ты называешь бесчеловечностью?

— Отсутствие в себе любви, вот что. Я не человек, Катька! Я не дочь, я настоящее чудовище! Самое отвратительное! Самое жестокое! И мама, наверное, права. Такой большой грех на мне… Не умею я чужого страдания прочувствовать…

— Ну, завелась! А ты вспомни, как жила с ней, пока замуж не выскочила? Как она ломала тебя, требуя к себе любви? Забыла?

— Так она ж не виновата, что ее у меня не было. Это же чудовищно, когда ребенок мать свою не любит…

— А ты никогда не думала, чудовищная ты наша, что жестокое истребование к себе любви есть еще больший на самом деле грех, чем ее напрочь в человеке отсутствие?

— А использование себе во благо чужой любви что, не грех?

— Это ты о чем?

— Это я о муже. Я напропалую пользовалась его любовью и за это отплатила ему черной неблагодарностью! А во мне, выходит, никакой такой любви и нет… Как природное чувство отсутствует напрочь, раз даже мать я не люблю…

— Да не может, не может она, любовь эта, в человеке совсем отсутствовать! Природой так не положено! Во всех людях любовь живет, и в тебе живет.

— Правда?

— А то! Куда она денется-то? Живет, конечно. Только прячется старательно от жестокого материнского истребования, и все. Не любит любовь, знаешь ли, чтоб ее истребовали. Не может она пока в тебе на поверхность выйти. Боится потому что. Вот от этого ты и творишь с переполоху ошибки, и не можешь разглядеть толком, кого из мужиков надо любить, а кого и не надо бы…

— Нет, Катька. Не права ты. Уже разглядела. Да что теперь толку от этого…

— Да ладно, Верка, уж сама в своих мужиках теперь разбирайся, раз натворила делов. А не разберешься, так жизнь сама за тебя это сделает. Она тебе быстренько сейчас покажет, ху из ху. Ой, чует мое сердце, покажет это самое «ху» так, как оно есть…

Глава 7

«Что за привычка дурацкая — хранить нужные бумаги у себя дома! Вот же черт… — в который уже раз досадовал на себя Игорь, паркуя машину на знакомой до последнего квадратного сантиметра маленькой стоянке во дворе, окруженном добротными красно-кирпичными пятиэтажками. — Теперь вот хочешь не хочешь, а придется идти за ними. Бередить и без того больную рану…» Он бы, конечно, ни за какие такие коврижки здесь не появился, но дело того требовало. Нельзя было подводить нужного клиента, срывать с таким трудом выбитый для него контракт. А без подлинного экземпляра нужного ему договора, который преспокойненько лежал в ящике письменного стола, там, в его бывшем жилище, дело с мертвой точки никак не двигалось. Можно было бы и наплевать, по большому счету, конечно, на это самое дело, да он не мог. Не умел он никого подводить, черт побери. Так что сколько ни откладывай со вторника на среду, со среды на четверг и так далее, а проделать этот путь все равно придется. Через заснеженный двор, лестничную площадку, лифт, снова через площадку… И ничего, что каждый шаг отзывается болью в голове, перетерпеть придется. Тем более сегодня уже пятница, в выходной надо поехать в лагерь к Андрюшке, а в понедельник заканчиваются уже все для подписания контракта допустимые сроки… Ладно. Хватит нервничать, как обиженная кисейная барышня. Надо так надо. Тем более и свет вон во всех окнах горит — Вероника дома. И ему совершенно все равно, с кем она там. Да хоть с чертом рогатым…

Дверь квартиры открылась очень быстро, после первого же короткого звонка, но в светлом дверном проеме оказалась не Вероника. Оказался там, к сожалению, тот самый «черт рогатый». Хотя что там говорить — на черта этот парень ну никак не тянул…

— Вам кого? — улыбнулся он приветливо. — Вы ищете кого-то, да?

Вопреки злой решительности, с такими трудами в самом себе взращенной, Игорь растерялся — немного отпрянув корпусом, неуклюже замолчал и застыл на месте, моргая белесыми ресницами. Показалось ему даже, будто он отлетел куда-то в сторону и смотрит на эту картинку издалека — красивая такая картинка… Как первая страница глянцевого журнала. Вот в светлом проеме двери стоит стильный молодой мужчина, щурится лениво взглядом, будто на камеру направленным, и длинная рваная челка с модной небрежностью спадает на глаза, и большой твердый рот капризно чуть опустился уголками. А торс, торс какой! Рельефный, и лепной, и нежно-песочного цвета, будто только что вышагнула эта красота из солярия и застряла совершенно случайно в проеме света…

— Так вам кого, я не понял? — снова настороженно улыбнулся парень.

— А… Вероника… Она… — совсем не слыша своего голоса, проговорил Игорь.

— Вероники сегодня не будет. А вы кто? Вы…

— А я — это я.

Игорь тряхнул головой, словно отогнал от себя наваждение, потом протянул руку и резко отодвинул эту неземную загорелую красоту в сторону. Протопав прямо в ботинках в комнату, рванул на себя по очереди ящики письменного стола, сгреб в кучу все до единой бумаги и снова прошел к двери, не обернувшись даже на прижавшегося спиной к стенному шкафу испуганного красавчика, будто и не было его тут вовсе. Не дожидаясь лифта, дробно застучал ботинками по лестничным ступеням, уходя побыстрее от этого места, от боли, от обиды, которая уже бежала за ним по пятам. Была она, обида, лицом почему-то похожа на этого знойного красавчика и приплясывала у него за спиной, проговаривая что-то мерзкое. Что-то вроде — вот тебе твое семейное счастье, которого ты так хотел… Вот тебе, белобрысый праведник, расплата за твою неуемную наивность-правильность…

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Техника

Искусство, Искусствоведение, Дизайн