Выбери любимый жанр
Оценить:

Жернова. 1918-1953. Вторжение


Оглавление


76

— Что ж вы, так и не выстрелили? — спросил Кочевников уже вполне нормальным голосом, передернув затвор ТТ.

— Н-не успел, — признался Алексей Петрович. И пояснил: — Все произошло так быстро, что я как-то…

— Ладно, чего там, — не стал вдаваться в подробности Кочевников. Затем уверенно распорядился: — Я иду первым, вы метров на десять сзади. Если кто из них трепыхнется, стреляйте в упор, не раздумывая. На этот раз постарайтесь успеть. А то лупанет в спину…

И они пошли.

И надо же, едва Кочевников миновал первый мотоцикл, попинав ногой лежащих немцев, будто бы мертвых, как один из них вдруг зашевелился, застонал, стал приподниматься, опираясь на руки и сел, привалившись спиной к колесу мотоцикла.

Алексей Петрович остановился над ним, глянул на широкую спину Кочевникова, на немца, снова на Кочевникова и, крепко стиснув зубы, не целясь, держа карабин как палку, выстрелил немцу в голову.

Кочевников быстро оглянулся, затем сам выстрелил два или три раза в кого-то, но Алексей Петрович как-то и не услыхал этих выстрелов: он смотрел на немца, у которого каска съехала на сторону, обнажив что-то красно-серое, из которого на дорогу хлестала кровь, скапливаясь в небольшой рытвинке.

— Чего вы на него смотрите? — спросил Кочевников, подходя к Алексею Петровичу и трогая его за рукав. — Чего на них смотреть? Их убивать надо. Вот и все. Убили? И правильно сделали. Поздравляю. На том свете зачтется, — произнес он с усмешкой, от которой Алексея Петровича передернуло.

Он глянул на своего шофера, молча покивал головой: знал, что их надо убивать, но одно дело, когда убивают другие, и совсем другое, когда это делаешь ты. Тем более не в бою, а… а вот так, в раненого.

А Кочевников уже распоряжался:

— Возьмите у него документы и сумку. Это офицер. У него должны быть карты. И побудьте здесь, а я подгоню машину. Надо будет забрать один пулемет и коробки с патронными лентами. У них, должен признаться, хорошие пулеметы. И легче нашего «дегтяря». Да «парабеллум» тоже заберите: лишний пистолет не помешает. Мало ли что. И бинокль. — И, протянув Алексею Петровичу флягу, обтянутую зеленой материей, велел тем же командирским тоном: — Хлебните, легче станет. И пошагал к машине, широкоплечий, уверенный, решительный.

Алексей Петрович свинтил с фляги рифленый колпачок, понюхал: пахло спиртным. Приложил флягу к губам, сделал пару глотков и даже не почувствовал — будто пил воду. А выпив, удивился: может, пять минут назад из нее пил немец, а теперь этот немец… а он, писатель Задонов… Да и черт с ними со всеми! И еще раз глотнул, и еще — даже с каким-то мстительным наслаждением, какого от себя никак не ожидал.

Минут через пятнадцать они катили дальше. На полу между передними и задними сидениями громыхали коробки с пулеметными лентами, пулемет и еще что-то, завернутое в немецкую шинель. Ко всему прочему, Кочевников прихватил автомат, несколько гранат, успел прострелить из автомата бензобаки, забросить в заросли крапивы остальное оружие. Уничтожал и ломал он все с ожесточением, не думая, чем может обернуться для них эта задержка, а когда покончил со всем этим, произнес, криво усмехнувшись:

— Хоть чем-то мы им сегодня да отплатили. Более того, мы с вами, товарищ майор, спасли не один десяток наших бойцов.

Алексей Петрович хотел возразить, что он, мол, никого не спас, но, глянув на строгий профиль своего шофера, промолчал.

Глава 17

Они катили по проселочной дороге, проложенной через лес, и не знали, куда выедут и кого встретят. Алексей Петрович разбирал сумку убитого им офицера. В ней он нашел карту и письменный приказ командующего Третьей танковой группы генерала Гота Тридцать девятому мехкорпусу наносить удар по линии Лиозно-Рудня, с выходом на тылы Двадцатой армии русских.

— Это никакой не десант! — воскликнул Алексей Петрович, пораженный своим открытием. — Это передовые части регулярных войск! Вот что это такое!

— Так это и дураку понятно, извините за грубость, товарищ майор, — откликнулся Кочевников. — Ну скажите на милость, какой самолет может взять на борт немецкий танк Т-IV? Даже «Максим Горький» не потянет. А в селе, где мы с вами нарвались на немцев, именно такой танк и стоит. И наша колонна шла, надо думать, на уничтожение десанта. А может, шла, не зная, куда и зачем. Как в сказке. И столкнулась с регулярной частью. А тут еще авиация. И, как следствие, паника и драп… Дорого нам эта война обойдется, товарищ майор. Очень дорого, — заключил Кочевников с нескрываемой злостью, и это было так неожиданно, что Алексей Петрович, привыкший к сдержанности своего водителя, некоторое время смотрел на Кочевникова, не зная, что сказать. Однако, придя в себя, согласился, потому что не согласиться было никак нельзя:

— Да, пожалуй, вы правы, — пробормотал он, снова принимаясь разглядывать трофейную карту. Затем воскликнул неестественно бодрым голосом: — Зато мы теперь знаем, что до самого Гомеля немцев встретить не должны! И дорога, по которой мы едем, тут обозначена. Тут вообще все обозначено: и речки, и мосты, и броды, и просеки. И даже лесничества. И написано по-русски и по-немецки. Похоже, через несколько километров мы с вами попадем на дорогу, идущую к Орше.

— Дай то бог, — не поддержал оптимизма Задонова Кочевников, кося иногда в карту, которую держал Алексей Петрович, явно не очень в ней разбираясь. Заметил с усмешкой: — Так это же, товарищ майор, наша карта, русская. Смотрите внизу: выпущена в одиннадцатом году! Там не только год обозначен, но и издательство. И твердые знаки. Видите? Вот вам и пожалуйста. Чувствуете, что это значит?

76

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Техника

Искусство, Искусствоведение, Дизайн