Выбери любимый жанр
Оценить:

География гениальности


Оглавление


113

Эпилог: Печь хлеб и удерживать равновесие

Я вгрызаюсь в хлеб, теплый и сочный, с хрустящей корочкой. Беспримесный гений. Хотя нет, не беспримесный. Ведь хлеб из теста на закваске появился не в Сан-Франциско, а в Древнем Египте. И все же сан-францисский хлеб много где считается лучшим в мире. Почему? Кое-какие ответы можно найти в маленьком музее-пекарне Boudin, расположенном в Рыбацкой пристани. Всего за $3 вы узнаете о закваске больше, чем когда-либо хотели знать.

Оказывается, основатель компании, молодой французский пекарь по имени Исидор Буден, переехал в Сан-Франциско в 1849 г., в разгар золотой лихорадки. Это был наблюдательный человек, тонко понимающий, «как внешние условия (например, морской туман) влияют на процесс сквашивания и изготовления».

Музей дает занятное объяснение особому качеству сан-францисской закваски. Этот хлеб особенно чуток к присутствию некоторых бактерий в воздухе. Им он и обязан своим ароматом. В Сан-Франциско, как объясняет табличка, обитают бактерии, на редкость полезные для хлебопечения. Это маленькая скрюченная палочка под названием Lactobacillus sanfranciscensis.

Теория красивая, но недостаточная. Объяснять успех хлеба каким-то микробом, списывать весь дивный вкус на один фактор (тем более биологический) – значит попадаться в «ловушку Гальтона», который объяснял гений удачной наследственностью. А как же остальные факторы, без которых сан-францисский хлеб не был бы самим собой? Новаторские кулинарные приемы Исидора Будена, культура хлебопечения в Сан-Франциско времен золотой лихорадки и рудокопы, тратившие доллары на эти изделия… Отметим, наконец, и неудобный факт: в Нью-Йорке и Париже хватало своих интересных бактерий, включая, конечно же, Lactobacillus sanfranciscensis.

Закваска – это еще пустяки. Выгляните в окно. Сбылся ли прогноз погоды? Несмотря на все научные свершения, погоду предсказывают максимум на несколько дней. И дело не в том, что погода – дело случая, эдакая небесная рулетка. Нет, погодные системы ведут себя рационально. Но они – часть «нелинейной динамической системы».

Звучит зубодробительно, но суть проста: в этой системе дважды два не всегда четыре. В линейной системе незначительное воздействие приводит к незначительному результату. Если чуть-чуть повернуть руль, машина чуть-чуть отклонится влево или вправо. В нелинейной системе незначительное воздействие способно привести к большому, подчас огромному результату. Чуть коснитесь руля – и машина поедет в обратную сторону или микроволновка сломается через несколько часов.

Самый знаменитый пример этого явления – эффект бабочки. Бабочка, помахавшая крылышками, скажем, в Аргентине, способна повлиять на силу и направление урагана у Бермудских островов. Звучит абсурдно, но так оно и есть. Крохотные изменения в первоначальных условиях (взмахи крылышек меняют движение воздуха) вызывают другие изменения; изменения нарастают как снежный ком, за короткое время приводя к серьезным последствиям. Проблема же (и причина расхожего неверного понимания эффекта бабочки в поп-культуре) заключается в том, что ученым трудно, а то и невозможно точно предсказать эту динамичную цепь событий. Прогноз погоды затрудняет не случайность метеоусловий, а их взаимосвязь.

Это очень похоже на творчество, особенно совместное творчество. Когда импровизирует джазовое трио, у них получается то, что никто из них не выдал бы поодиночке. И «даже знай мы все о психологии каждого музыканта, нам было бы сложно предсказать импровизацию группы», – замечает психолог и джазист Кит Сойер. Ансамбль есть нечто большее, чем сумма частей. Теперь возьмите этот маленький ансамбль, увеличьте его до размеров оркестра, затем поселка, потом большого и многолюдного города вроде Афин и Флоренции…

Видите проблему? Золотые века представляют собой нелинейные системы, которые трудно поддаются (если вообще поддаются) прогнозу. Списать их на какой-либо один фактор не получится. Они многогранны: в них переплетается много всего. В этом смысле они похожи на погоду или хлеб на тесте из закваски.

Исследовать отдельные части золотого века мы можем: терпимость, деньги и т. д. Но это не позволит нам предугадать, где и когда возникнет следующий золотой век. Незначительные воздействия приводят к колоссальным и неожиданным результатам, но нам сложно понять, какие из воздействий играют ключевую роль. Ведь не все бабочки вызывают ураганы и не все вспышки бубонной чумы приводят к эпохе Возрождения.

У творчества есть еще один загадочный аспект. Он связан с тем, что великий историк Арнольд Тойнби называл «вызовом и ответом». С его точки зрения, все великие человеческие достижения были творческим ответом на вызов. Очень здравое рассуждение. Но почему одни люди в ответ на личную трагедию (скажем, тяжелую болезнь или смерть родителя в детстве) затухают или срываются, а другие используют случившееся как топливо для творчества? Аналогичным образом, почему одни места отвечают на массовые трагедии (скажем, вспышку чумы), замыкаясь на себе и сужая поле зрения, а другие расширяют свои горизонты и творят великое? Мы не знаем. Вот почему, думается мне, мы не можем изобрести место гения, как не можем изобрести солнечный день.

Впрочем, это не означает, что нужно опустить руки. Ведь к погоде мы можем готовиться: в солнечный день наденем очки, а в дождливый возьмем зонтик. Кроме того, мы в состоянии отчасти предугадать погоду: проследить движение атмосферных фронтов и понаблюдать за облаками, а затем уже исходить из того, что есть. Так умело поступали гении, о которых шла речь в нашей книге. Они были «серфингистами». Серфингист не создает волну – он наблюдает за ней, видит ее (в глубоком, индусском смысле слова) и танцует вместе с ней.

113

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Техника

Искусство, Искусствоведение, Дизайн